Фокус разбирался, как правильно называть “активистов”, участвующих в силовых акциях – будь-то нападения на мероприятия ЛГБТ-сообщества, погром ромского табора или снос незаконных МАФов, и чем грозит стране распространение экстремистских идеологий

Неонацистские движения и организации существуют по всему миру — в странах Европы, в Северной Америке, в ЮАР, в Бразилии, в России, в Монголии и даже на Тайване. Их объединяет любовь к своеобразной нацистской эстетике, переиначенным символам Третьего Рейха, цифровым шифрам — 14, 88 , 18, ненависть — к инородцам, евреям, ромам, сексуальным меньшинствам, презрение — к либералам и гуманистическим ценностям. Они существуют практически в любой стране мира, однако не везде они могут совершать открытые нападения на “неправильных” сограждан, пользуясь пассивной поддержкой общества и правоохранительных органов.

Именно последнее, а не сам факт убийства на почве межнациональной вражды, так диссонирует с местом и временем происходящего. XXI век, центр Европы. С конца апреля в Украине случилось уже 5 нападений на таборы ромов под одобрительный гул “простого народа” в комментариях под новостями и неуверенные попытки оправдать или найти объяснение происходящему со стороны правоохранительных органов. Достаточно вспомнить заявление Андрея Крищенко, начальника Главного управления Национальной полиции в Киеве, который рассказал журналистам, что во время “субботника” на Лысой горе участники акции сожгли не лагерь ромов, а оставленный ими мусор. Или не менее дикие слова главы СБУ Василия Грицака о том, что за организацией последнего нападения на лагерь ромов, совершенного львовскими школьниками, может стоять Россия.

Кто прав, тот виноват

О нападениях на ромские поселения, организаторах и пострадавших есть довольно много информации. Видео “субботников” (например, на Лысой горе и в Голосеевском парке в Киеве) было в свободном доступе в соцсетях, опубликовано в интернет-СМИ. Названия организаций и фамилии некоторых участников нападений тоже известны: на Лысой горе ромов разгоняли представители неонацистской организации С14, в Голосеевском лесу палатки сносили мужчины с топорами из Нацкорпуса и Национальных дружин, во Львовской области причастной к убийству называют организацию “Злая и трезвая молодежь”, некоторые члены которой ранее фотографировались с символикой Национального корпуса.

Впрочем, ситуация не беспрецедентная: нападения происходили и ранее. Два года назад ромов изганяли из Лощиновки Одесской области, год назад убили человека в Вильшанах на Харьковщине.

Но одно дело – обсудить это на уровне медиа и сделать громкие заявления. И совсем другое – действительно наказать виновных. И с этим у нас есть проблемы.

“За погром в Лощиновке никто не понес ответственности. Чуть больше года назад в Харьковской области, в Ольшанах было убийство и несколько человек получили огнестрельные ранения. Но никто не был привлечен к ответственности, а подозреваемый в убийстве даже не находится под стражей”, – рассказывает руководитель Группы мониторинга прав национальных меньшинств Вячеслав Лихачев.

Основная ответственность за ситуацию с преступлениями на почве национальной вражды лежит, несомненно, на плечах правоохранительных органов. Из-за их бездействия, невозможности или нежелания реагировать должным образом в Украине появилась реальная, а не нарисованная российскими пропагандистами, угроза распространения неонацистской идеологии.

Во-первых, по молчаливому согласию правоохранителей, право на насилие получили гражданские организации.

“Право на насилие имеет государство. Это полиция должна заниматься случаями, когда ромы неположенном месте разбивают табор или нарушают правопорядок. Этим должна заниматься полиция, и ни в коем случае не какие-то Национальные дружины. Это дело Авакова, дело полиции, а если что, то должны подключаться и СБУ. Это акции, которые однозначно должны быть осуждены”, – утверждает профессор политологии Киево-Могилянской Академии Алексей Гарань. Он уверяет, что любые насильственные действия со стороны радикально настроенных людей, будь то погромы ромских таборов, нападения на мероприятия ЛГБТ-сообщества или даже снос незаконно установленных МАФов, должны быть наказаны по закону, и это, в первую очередь, ответственность Министерства внутренних дел.

Второй вопрос – правильно квалифицировать противоправные действия и указать наличие национальной или расовой вражды, если такая имела место. И здесь смысл немного шире, чем просто наказать разбушевавшуюся молодежь. Суть в том, чтобы показать общественно опасный характер деятельности отдельных организаций, продиктованный их идеологической принадлежностью.

“Преступления, совершенные на почве ненависти, являются общественно опасными, и мотив ненависти является отягчающим обстоятельством. Если жертва выбирается по принадлежности к определенной группе, это означает, что преступление базировано на пропаганде по отношению к этой группе, связано с этой пропагандой, и сама эта пропаганда преступна, раз она ведет к такому мотиву”, – объясняет Вячеслав Лихачев.

При этом он отмечает, что для правильной квалификации правоохранителям нужно приложить больше усилий, однако в некоторых случаях факты вражды на национальной почве лежат на поверхности. К примеру, разгром остатков табора в Голосеевском лесу сопровождался раздачей “антицыганских” листовок от имени Национального корпуса и Национальных дружин. Хотя представители Нацкорпуса в последствии опровергли свою причастность к изготовлению этой печатной продукции.

Национализмов много, экстремизм – один

Поблажливое отношение общества к “санитарам леса”, которые устраивают погромы под видом “субботников”, корректность в определениях, когда преступников называют активистами или националистами, приводит к тому, что их действия начинают восприниматься как новая норма.

“В случае с ромами они (экстремистские организации – Фокус) нащупали “золотую жилу”. С одной стороны, это легкая жертва и способ остаться безнаказанным, удовлетворить свою потребность в насилии, садистические наклонности и так, чтобы ничего за это не было. С другой стороны, они увидели, что с точки зрения общественного восприятия, они от этого получают позитив, авторитет защитников интересов простых украинцев”, – объясняет Вячеслав Лихачев.

Это приводит к игнорированию самого факта разжигания национальной вражды. Факт нарушения прав людей, какой бы национальности они ни были и какой бы образ жизни ни вели, переводится в плоскость оценок “хорошие люди – плохие люди” и попыток сопоставить уровень нехорошести ромов с уровнем агрессии радикально настроенных групп. Полиция при таком раскладе из уравнения выпадает.

“Зачастую СМИ несбалансированно освещают противоправную активность. Все знают, что ромов не любят, поэтому ромы, даже когда они являются жертвами нападений, подаются в неприглядном свете. По некоторым материалам очень четко виден дисбаланс на уровне подбора иллюстраций, подбора комментариев. Журналисты обсуждают эти вопросы на уровне: решают ли погромы проблему ромов или нет. А сами погромщики фигурируют в СМИ как активисты, националисты с учетом позитивной коннотации этого слова, особенно в стране, подвергшейся агрессии, ветераны АТО иногда. Это создает им позитивный образ”, – говорит Лихачев.

Другая проблема здесь в том, что люди, выступающие с откровенно ксенофобскими взглядами, называют себя националистами, тем самым дискредитируя украинский национализм.

“Когда мы говорим праворадикальные движения, они могут включать в себя элементы нацистской или фашистской идеологии, но далеко не все праворадикалы исповедуют эти идеологии. Есть правые радикалы, которые воюют на фронте, в составе украинской нацгвардии. А есть правые радикалы, которые занимаются политической дестабилизацией, и которые, в общем-то, дискредитируют тех, кто воюют на фронте”, – говорит Алексей Гарань, который полагает, что к некоторым радикальным организациям, к примеру, С14, более применимо название “белый расизм, white supremacy”.

Другие эксперты склонны называть подобные группировки экстремистскими. “Называть Нацкорпус неонацистской организацией было бы неоправданно. Она праворадикальная. Я такие группировки квалифицирую как экстремистские исходя из критерия отношения к политическому насилию. Экстремисты – это те, кто считает насилие легитимным способом политической борьбы. Исходя из этого их можно назвать национал-экстремистскими или ультранационалистическими, или праворадикальными. Я против того, чтобы давать им право приватизировать бренд национализма, как они сами на то претендуют”, – говорит Лихачев.

В некоторых националистических организациях тоже не поддерживают подобную узурпацию названия.

“Люди, которые исповедуют “гитлеристские” взгляды или другую радикальную идеологию, не могут назваться в современном мире откровенно неонацистами или фашистами, сторонниками фашизма итальянского типа. Потому им нужно более благозвучное название. И естественно, что они выбирают национализм”, – говорит Денис Мацола, активист организации “Автономний опір”, исповедующей, по их собственной терминологии, “освободительный национализм”.

По мнению Дениса Мацолы, “национализмов” в современной Украине много, однако необходимо понимать, к какому из его разновидностей можно отнести тех или иных “активистов” – в зависимости от их поведения, высказываний, субкультурных элементов и символики.

Впрочем, если оставить в стороне подмену понятий, становится очевидным, что деятельность экстремистских группировок наносит реальный вред стране, меняя контекст, в котором упоминается наша страна на международном уровне, и подрывая доверие к государству.

Как отмечает Алексей Гарань, “это выгодно прежде всего России, и тем, кто стремится дестабилизировать ситуацию в Украине, поэтому эти ребята должны подумать, на кого они работают, кому они содействуют на самом деле”.

focus.ua

Шановним патріотам і тим, хто бажає підтримати Україну і знати набагато більше ?!!!!

Підтримай українский проект –лайк на сторінку, ставай одним з нас, ставай поруч з нами!!! Слава Україні!

Приєднуйтесь до обговорення новин у Фейсбуці:  Група УКРАЇНЦІ – ЄДНАЙМОСЯ! Фейсбук. Підтримай Україну! Тисни лайк та поширюй!

Приєднуйтесь до обговорення новин у Фейсбуці: POLITINFO